Борис Борукаев: «На литературную деятельность в США, как и в любой другой стране, существуют «раскрученные» единицы»

Борис Борукаев — русский поэт-эмигрант, который уже двадцать лет живёт в Бруклине. Это целая жизнь, и период адаптации к чужой культуре и образу жизни у Бориса давно позади. Он счастлив и благополучен, но… Поэт продолжает писать свои прекрасные, проникающие в самую душу стихи, на родном, русском языке.

— Борис, вы ведь из Одессы? А как оказались в Бруклине?
— Да, я потомственный одессит. Очень любил и продолжаю любить этот удивительный город. Всегда считал, что, если судьба благоволила, и тебе довелось в нём родиться, то живи и радуйся. Но судьба изменчива. «Лихие девяностые» не могли не повлиять на Одессу и меня, и, когда предоставилась возможность, после трудных раздумий я переехал в 1994-м в США.
— И как там живётся вольному русскому поэту, и вообще, всем нашим вольным литераторам в США — вы же там наверняка общаетесь? Есть у вас какая-то тусовка, какой-нибудь клуб или просто сообщество по интересам. Словом, держит ли  наша эмигрантская творческая элита тесный контакт?
— Вольные литераторы на вольных хлебах. Живём по-разному, но досуг проводим, как правило, вместе. Количество литературных тусовок в Нью-Йорке и окрестностях таково, что частенько приходится выбирать, куда пойти. Поэтические клубы, литературные чтения, сольные и совместные выступления в различных залах, библиотеках, частных домах и прочее. Особую радость доставляют поэтическо-бардовские фестивали, которые собирают от нескольких сотен до нескольких тысяч человек и на которые каждый раз приезжают знаменитости. Если вкратце перечислить: Александр Городницкий, Тимур Шаов, Юлий Ким, Дмитрий Богданов…
— А как с ностальгией? Испытываете её? Фейсбук немного сглаживает печаль, или летаете домой? Кстати, а что сейчас для вас дом, родина, учитывая «Крымнаш», и вообще, все эти события? Как вы лично ко всему этому относитесь? Как вам это «нравится»?
— Ностальгию испытываю. Но это в большей степени ностальгия по прошлому. По безоблачной юности, по весёлым университетским годам,  по закадычным любимым друзьям. Последний раз был в Одессе в 2009-м.
Моё отношение к нынешним событиям довольно сложное. Любой передел границ, тем более в наше время, ни к чему хорошему не приводит. После распада Советского Союза каждая республика вышла со своими автономиями. И это не должно пересматриваться. Но моё неоднозначное отношение было бы однозначным, если бы нынешние украинские власти начали свою деятельность не с гражданской войны, а с введения двух государственных языков и предоставления широких полномочий регионам.                                              
— Как пришли в литературу? Кого читали в детстве и юности?
— Всю свою сознательную жизнь до переезда прожил в Одессе, в городе Бабеля, Багрицкого, Ильфа, Петрова, Утёсова, Жванецкого. Вот они и привели меня в литературу. Помните Высоцкого?

Грузчики в порту, которым равных нет,
Отдыхают с баснями Крылова.
Если вы чуть-чуть художник и поэт,
Вас поймут в Одессе с полуслова.

— Кто из поэтов повлиял на вас, на ваше творчество?
— Есенин. Его поразительная душевность, ясность изложения. Когда-то мог читать его наизусть часами.
Маяковский. Но не содержанием, а незаурядной формой. То, что он творил с русским языком, мало кому доступно. Все мы пишем на одни и те же темы. Авторитетный литературовед Жорж Польти насчитал их тридцать шесть. И вот огромное количество пишущего народу на протяжении веков всё пишет и пишет на одни и те же тридцать шесть тем! Как быть? Как написать, скажем, о любви, никого не повторив и избежав штампов? Форма — вот что может спасти. Неизбитая форма изложения. И в этом Маяковский — мастак.
А Пушкин — наше всё. И моё в том числе.
— Помните ли своё первое стихотворение?
— Нет, поскольку первые пробы пера можно назвать стихами, но вряд ли поэзией.
— Есть ли у вас проза?
— В 2007 году в московском издательстве «Водолей Publishers» вышла моя книга стихов и прозы «Задержите Солнце!», но прозы немного. Писать прозу можно только в текущем моменте. Во всяком случае, я иначе не умею. То есть надо сидеть за компьютером и писать. Отошёл — не пишешь. А стихи пишутся всегда, где бы ни был, дома, на улице, в транспорте, на тусовках, везде.
— Самые близкие вам поэты — кто они? А кто из иностранных? Кого из современников вы хотели бы справедливо выделить из общей массы?
— Сейчас поэтов огромное количество. Вернее, огромное количество таковыми себя считает. Публиковаться в наше время может любой. Это не показатель. Но есть и немалое количество действительно замечательных Творцов. Люблю Александра Кабанова, Дмитрия Быкова, Сергея Гандлевского, Михаила Фельдмана. В ближайшем окружении: Бахыт Кенжеев, Александр Габриэль, Рита Бальмина. Список можно продолжить, но слишком длинным он не будет.
— Как вы считаете, а можно ли в полной мере познать поэзию в переводе?
— Считаю, что нет. Даже переводы прозаических произведений теряют языковой колорит,  специфику, а идиомы, которые несут собою всё богатство языка, просто исчезают. В поэзии и подавно. Какой бы ни был качественный переводчик, он не в силах срифмовать то, что не рифмуется в другом языке. И проблема не только в рифме. Ломается конструкция, заданная последовательность изложения, исчезают какие-либо авторские находки, а метафоричность, образность неравнозначно подменяются.
Не хочу «замахиваться на Вильяма нашего Шекспира», но, на мой взгляд, переводы многих его сонетов в исполнении Маршака лучше оригинала. Что тоже плохо. Это не Шекспир. Это Маршак.
— Вы согласны, что гению лучше пишется «на голодный желудок»? И можно ли хоть как-то существовать на литературную деятельность в США? И, если не секрет, чем вы занимаетесь в Бруклине, помимо литературы?
— Насчёт голодного желудка — не могу с этим согласиться. Когда я голоден, думаю исключительно о хлебе насущном. И тут уж не до стихов. На литературную деятельность в США, как и в любой другой стране, существуют «раскрученные» единицы, и то в основном прозаики. Удел поэтов печальнее. Чем занимаюсь помимо литературы? Чем придётся. Никак не могу остановится на чём-то одном.
— Как по-вашему, классическая поэзия — это вечная ценность или величина изменчивая?
— Классика — это, по сути, то, что неподвластно моде, влиянию времени, а значит должна быть вечна. Но я бы не был столь категоричен. Какие наши годы? Я имею в виду нашу цивилизацию. Кто знает, будут ли помнить Пушкина ещё через 200 лет? А через 500? Уверен, что жили на свете когда-то поэты, имена которых их современники не сохранили. Память жива, пока она передаётся.  
— Уместно ли сравнивать Пушкина и Лермонтова? И, кстати, кто из них вам ближе? Есть ли какие-то общепризнанные поэтические гении, к которым вы лично равнодушны?
— Сравнивать, конечно, уместно. Оба — поэты, жили в одно время, которое, благодаря, в основном, именно им, названо «золотым веком», по аналогии с «золотым веком» римской литературы, в котором жили Вергилий и Гораций. Мне ближе Александр Сергеевич. Он ярче, искрометнее, интереснее. А вот в качестве прозаиков оба равно блистательны.
Что касается общепризнанных гениев. Я никогда не находился в плену имён. Но не употреблял бы слово «равнодушие». Даже у гениев бывает что-то лучше, что-то хуже. В этом смысле они, как и все смертные. Разница в соотношении качества и количества. У меня очень простое определение качества: подписываюсь я под данным произведением или нет. Есть поэты, под большинством произведений которых я бы подписался, а есть поэты, под произведениями которых я бы не подписался ни разу. Но это не означает, что они плохие поэты. Просто не мои.
— Применимо ли понятие «актуальность» к поэзии?
— Литература отражает жизнь, время, в котором она создаётся. Как бы мы судили о том, что происходило задолго до нас, если бы не было литературы в различных её проявлениях?     
— Каким вы видите будущее русской литературы?
— Литература — неотъемлемая часть культуры. Пока образованность в чести, и нация нуждается в культуре, пока государство не экономит средства на её поддержку, с литературой всё будет в порядке.
— Вы обратили внимание, что в России сильно «захромала» грамотность? Это показатель или просто «болезнь эпохи»?
— Как театр начинается с вешалки, так знания начинаются со школы. Мне трудно судить, как ныне происходит обучение в России. Что касается меня, то я помню почти всё, чему меня учили в средней школе. Это касается, прежде всего, русского языка, так как обладаю сугубо гуманитарным складом ума.
Сейчас, действительно, заметно вольное обращение с языком, что наблюдается и в поэзии. Например, некоторые поэты, а среди них и очень хорошие, предпочитают излагать, полностью отказываясь от знаков препинания. Почему? Какого-либо приемлемого объяснения не слышу. Часто можно увидеть, как общаются в интернете, умышленно искажая слова. В принципе, не отношусь конкретно к этому крайне негативно, потому что это не является показателем неграмотности. Возможно, мода, эксперименты, уход от чего-то традиционного, желание новизны, что свойственно процессу творчества.
— Как вы относитесь к глобализации? По-вашему, добро она — или зло?
— Как всегда, существуют две стороны медали. Мировое единение в сфере экономики ведёт к сближению культур. Современные технологии быстро распространяются и становятся доступными всем. Конкуренция теперь развивается на международном уровне, и экономики государств не варятся в собственном соку. Но…
Проблема в том, что пока не научились должным образом управлятъ подобным интеграционным процессом с максимальной пользой для всех его участников. Сильные экономики усиливаются, слабые ослабевают. Неравенство и несправедливость порождают мощные антиглобалистские выступления.
— Вы печатаетесь на бумаге? Где ещё, кроме вашей странички, можно почитать ваши замечательные стихи?
— Спасибо за высокую оценку. Книгу упомянул. Не буду перечислять всё напечатанное, тем более что всего не припомню. Целиком и полностью нахожусь на Стихи.ру. И с первой книгой, опубликованной, и со второй неопубликованной. Там очень удобный дизайн, который позволяет выстраивать произведения так, как хотелось бы их видеть на бумаге.
— Что бы вы хотели пожелать молодым талантливым поэтам, которые только-только «пробиваются» в литературе? Нужна ли поэту известность?
— Не бояться идти своим путём. Это сложнее, но результативнее, поскольку приносит удовлетворение и себе, и другим. Не писать о том, чего не испытали или о чём толком не знаете. Неправда, фальш сразу же обнаруживаются, а вернуть доверие очень трудно. Не жалейте сил и времени. Пусть пишется порою долго, пусть мучительно, но обязательно доводите до полного завершения именно так, как задумано.
По поводу известности. Полагаю, что тщеславие в разумных пределах только на пользу. Не верю тем, которые утверждают, будто творят исключительно «в стол». Мы не пишем для себя. Про себя мы всё сами знаем, и нет необходимости при этом испытывать муки творчества. Даже те, кто записывает свои потаённые мысли в дневники, всё же надеются, что когда-нибудь их прочтут.

Беседовала Елена СЕРЕБРЯКОВА

Ошибка в тексте? Пожалуйста, выделите её и нажмите "Ctrl + Enter"

Подписаться на RSS ленту

   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лента новостей

Видео на «Пиши-Читай»

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

До этого презентованный общественности монумент пришлось демонтировать для доделки.

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

В «Гоголь-центре» завершился 21-й сезон «БеспринцЫпных чтений». Этот проект — один из самых странных на…

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Рэпер из Британии прославился тем, что в одной песне использовал практически все заклинания из саги…

Яндекс.Метрика