Ника Батхен рассказывает сказки с крыш

«Литературный работник широкого профиля» — так называет себя Ника Батхен, российская писательница и поэтесса, журналист, рерайтер, редактор и литературный критик. Профессиональная разносторонность нашей трудолюбивой коллеги вызывает бесспорное уважение, но более всего Ника известна как автор замечательных детских сказок, которые нравятся и взрослым тоже. Ника подготовила к выходу новый сборник своих волшебных историй, он будет называться «Сказки с крыш» и увидит свет уже в конце февраля – начале марта.

— Ника, расскажите о детстве, юности. Кого Вы тогда читали? Уважали ли литературу в Вашей семье? Если можно, расскажите про Ваших родителей. Это они привили Вам любовь к чтению?
— Детство у меня было хорошим – обычное для девочки из небогатой, но интеллигентной семьи. Родилась я в Питере, росла с мамой, бабушкой, дедушкой и младшей сестрой, училась в замечательной школе с вековыми традициями. Нам очень повезло с учительницей литературы – молодая и энергичная, она возила нас в пушкинский Лицей, ставила с нами спектакли, приучала к бардовской песне и классической поэзии. Интерес к книгам у меня был с раннего детства, а мама развивала и поддерживала его. Она была библиотекарем в санатории для ветеранов партии на Каменном острове – это бывшая дача Половцевых, историческое место. И я росла в потрясающей библиотеке, среди дворцов, мраморных статуй, остатков прежней роскоши. Я изучала книжки с «ятями», имела доступ к подшивкам всех научно-популярных журналов, читала сказки, кажется, всех народов мира и самую свежую научную фантастику. Мама следила за моим чтением, помогала с первыми литературными опытами и очень сильно верила в меня. Она говорила «ты станешь поэтом» — и я стала, в том числе чтобы её порадовать.
Юность моя, к сожалению, была неоправданно бурной. В 15 – увлечение культурой хиппи, затем эмиграция, год учёбы в еврейской религиозной школе, уход из материнского дома, житьё в молодёжной коммуне, возвращение в Россию буквально на голое место. По счастью мне удалось не влететь в серьёзные неприятности, но это результат скорее везения, чем сознательности.
— Когда Вы сами начали писать?
— Сочинять стихи – с четырёх лет. Писать сказки – где-то с двадцати трёх. Профессионально работать над тем, что делаю – с двадцати пяти лет.
— Самые близкие Вам авторы – кто они? А из иностранных?
— Это был бы список из пары сотен авторов – я очень много читала, и книги остаются моими друзьями. Из русских классиков, которых перечитываю регулярно – Булгаков, Чехов, Куприн, великолепный и, на мой взгляд, недооценённый Лесков, Пушкин, Гиляровский… Из более современных писателей: Грин, Бабель, Тэффи, Бруштейн, Вигдорова, Довлатов, Шварц, Улицкая, Рубина, братья Стругацкие, Святослав Логинов, Алексей Варламов. Из зарубежных авторов в первую очередь английская классика 19-20 веков: Теккерей, Диккенс, Киплинг, сёстры Бронте, Джейн Остен, Толкиен, Льюис. Из не-англичан: классическая средневековая проза, Золя, Драйзер, Джек Лондон, О’Генри, Ремарк, из современных – Фэнни Флэгг, Ле Гуин, Хайнлайн. Поэзия: Пушкин, Лермонтов, Лонгфелло, Мандельштам, Гумилёв, Цветаева, Багрицкий, Башлачёв, Бродский, Овсей Дриз, Сапгир, из современников – Быков, Караулов, Ольга Погодина.
— Вы известны по бОльшей части благодаря Вашим замечательным сказкам. Кстати, поздравляем Вас с новой книгой. Ника, почему сказки? И что ещё Вы пишете?
— Почему сказки? Скорее всего потому, что у меня две дочки, и мне нравится придумывать сказки для них. И вокруг меня постоянно происходит что-то необычное, волшебное. Ещё я пишу стихи и, на мой взгляд, делаю это лучше, чем что-либо ещё в жизни. Ещё — фантастические рассказы и повести.
— Над чем работаете сейчас?
— Сложно сказать. В задумке несколько рассказов, но когда получится их сработать – неясно.
— Как по-Вашему, классическая литература – это ориентир для пишущего человека? Может ли так стать, что однажды классика окончательно уйдёт в небылое, и у людей будут другие авторитеты? Кто-то заменит им Чехова и Достоевского, Гоголя, Пушкина и, например, Андерсена? Применимо ли понятие «актуальность» к настоящей литературе?
— Классическая литература — это база для любого пишущего, как, впрочем, и для любого образованного человека. Вся европейская литература стоит на плечах римлян и греков, читая современные английские романы, находишь в них цитаты из Шекспира или Джейн Остен, неочевидные невнимательному глазу. Естественно, что часть классической литературы со временем отойдёт на второй план, останется интересной лишь любителям литературы – как, например, «Фламенка» или «Роман о Лисе». Кто-то непременно останется – но кто, предсказать заранее невозможно. Современники Пушкина полагали его заурядным литератором на фоне «титана» Загоскина – и кто сейчас читал «Юрия Милославского»? И понятие «актуальность» здесь достаточно важно – роман «Мастер и Маргарита» был весьма злободневен. Однако, утратив актуальность, он не утратил художественной ценности. Естественно, что современная литература должна отвечать чаяниям и интересам читателей – но, помимо сиюминутных идей и модных трендов, она должна апеллировать к непреходящим ценностям.
— Ника, что Вы в настоящий момент читаете?
— Перечитывала Туве Янсон, «Волшебная зима». До этого – перечитывала Лескова.
— Каким Вы видите будущее русской литературы? Согласны ли Вы, что сейчас она испытывает подъём?
— Категорически не согласна. На мой взгляд, литература сейчас переживает, извините, разброд и шатание – любой желающий может выпустить книгу, купить её продвижение, организовать литобъединение, творческий союз и даже премию. Слишком много людей в литературе, чтобы выявить какие-то тенденции, сконцентрировать мысли, впечатления и ощущения, создать настоящую книгу. Рынок требует новинок, читатели «проглатывают» скороспелые поделки, не успевая задуматься. Не остаётся времени на понимание, осмысление текста. Хороший роман — это годы работы – их у современных авторов, как правило, просто нет. Редкие исключения – та же Улицкая, например, — только подтверждают правила.
— Согласны ли Вы, что творческому человеку лучше жить в мегаполисе, а ещё лучше – конкретно в Москве? Что провинция находится в духовной изоляции?
— В Москве творческому человеку гораздо проще обратить на себя внимание, участвовать во всевозможных литературных мероприятиях, выступлениях, проектах, пробивать публикации. Я не уверена, что для творчества это полезно – слишком много энергии уходит на суету. Плюс жизнь в мегаполисе, на мой взгляд, требует слишком больших расходов, и позволить себе литературную деятельность может только обеспеченный человек.
— Как сохранить чистоту и грамотность языка?
— Учить детей. Своих и тех, кто оказывается рядом.
— Можно ли сегодня «прокормиться» литературой? Обеспечивает ли она Вам достойную жизнь?
— Да, обеспечивает. Не скажу, что я зарабатываю особенно много, но прокормить себя и семью могу – продаю рассказы и пишу статьи в разнообразные журналы. Чтобы прокормиться литературой в наши дни, нужно в первую очередь быть трудолюбивым и плодовитым автором, уметь «попадать в тренд», угадывать настроения и потребности читающей публики, соглашаться с редакторской политикой, писать серии и романы с продолжениями, чтобы их хорошо покупали. Другой вариант – потратить годы на выстраивание карьеры и написание книг, удовлетворяющих вкусам высоких ценителей современной поэзии и прозы — литературные премии бывают весьма значительны. Надежды, что общество само оценит редкий талант и уникальные мысли, в особенности, высказанные зубодробительным языком без оглядки на читателя, – на мой взгляд, тщетны.
— Должен ли писатель (поэт) иметь гражданскую позицию? Отстаивать её открыто?
— Я полагаю, что это личное дело каждого. Иметь или не иметь, отстаивать или не отстаивать. Главное, чтобы озвученная позиция была интересна кому-то, кроме самого писателя (поэта).
— Многие Ваши коллеги нынче проживают за рубежом и не спешат возвращаться. Вы, наоборот, не остались в той прекрасной и тёплой стране. Почему? И понимаете ли Вы, оправдываете ли тех, кто предпочёл, в общем-то, бежать с тонущего корабля?
— Я сама в общем-то бежала с корабля – из Москвы в Крым, где и намерена укорениться на всю оставшуюся жизнь. Потому что без русского языка и русской культуры себя не мыслю, а маленький полуостров неожиданно оказался для меня настоящей родиной. В остальном, повторюсь, это личное дело каждого писателя и поэта. Творчеству Цветаевой, Набокова и Бунина эмиграция нисколько не повредила. Десятки других авторов не смогли продолжить литературную деятельность или стали работать намного слабее, чем в России. И единого для всех ответа — «так правильно» — быть не может.
А осуждать кого-то, на мой взгляд, вообще не продуктивно – лучше всего заниматься своим творчеством и своими проблемами. Потому что текст всегда прав, и лучший способ доказать свою правоту – создавать книги, заслуживающие долгой жизни.

Беседовала Елена СЕРЕБРЯКОВА

Ошибка в тексте? Пожалуйста, выделите её и нажмите "Ctrl + Enter"

Подписаться на RSS ленту

   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лента новостей

Видео на «Пиши-Читай»

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

До этого презентованный общественности монумент пришлось демонтировать для доделки.

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

В «Гоголь-центре» завершился 21-й сезон «БеспринцЫпных чтений». Этот проект — один из самых странных на…

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Рэпер из Британии прославился тем, что в одной песне использовал практически все заклинания из саги…

Яндекс.Метрика