Александр Проханов: Я видел мир в предсмертном крике

Александр Проханов — не просто писатель, а человек, прошедший все горячие точки. Его литература — это литература человека, познавшего многое в этой жизни. Его можно назвать и ястребом русского империализма, и голубем русской словесности. О словесности, литературе и русском языке, а также о наболевшем мы и беседуем сегодня с писателем Александром Прохановым.

— Александр Андреевич, у вас есть замечательная фраза: «Россия будет империей. Или её не будет». И понятно, что великая империя без литературы существовать не может. Но у нас ведь её каждый день отнимают, заменяя суррогатами и сублемантами. Где же выход? Что делать? У вас есть рецепт, как её спасти от полной деградации?
— Я не считаю, что русская литература деградировала. Просто после 1991 года, когда существовала единая система координат, произведение искусств, будь оно советское или антисоветское, нейтральное или историческое, оно встраивалось в эту систему координат, образовывая поле культуры. Отдельно взятое художественное творение в недрах этого поля светило, сверкало, излучало тот или иной свет. А после 1991 года поле культуры исчезло. Вот и получается, что пространство, где летают все эти планеты, планетарные или звёздные образования, сейчас пустое. И свет от одной звезды к другой не передаётся. В наше время очень много талантливых и ярких работ. Но они одиноко висят в воздухе и не складываются в поле культуры. Так вот сейчас необходимо формировать это поле культуры, в котором соединятся левые и правые, имперские и антиимперские, пронатовские и промосковские. Эти группировки сойдутся, и между ними начнётся взаимодействие. И этот процесс уже начался — государство, наконец, стало этим заниматься.
— Какое место, на ваш взгляд, занимает литература в том понятии, которое принято называть русской цивилизацией?
— Русский человек, на мой взгляд, имеет четыре вероисповедания. Первое — это христианство, православие, через которое с небес в русскую жизнь, русскую душу нисходят таинственные аворские энергии, связанные с аворским светом, с раем, с абсолютной благодатью. Второе вероисповедание — это русская природа, среди которой наш народ родился и которая тоже является для него божеством, воспетым Тургеневым, Есениным, Толстым. И они пели эту природу, как псалом, обращённый к божеству. Третье вероисповедание — это русская словесность и русский язык — это тот язык, на котором говорят ангелы. Это не просто способ передачи информации вслух от человека человеку. Язык — это коммуникация, посредством которой русский человек связывает себя с таинственными, волшебными смыслами жизни и бытия. Он такой изысканный и пластичный, в нём столько оттенков! И четвёртое вероисповедание — это государство, государственная идея. Словом, русская литература, русский язык занимает среди этих четырёх вероисповеданий очень важное место.

Русская литература — это борьба со смертью

— Вам не кажется, что в последнее время богатый и могучий литературный русский язык то ли по недоразумению, то ли сознательно душат?
— Нет, мне так не кажется, потому что по-прежнему существует ядро художников, пишущих на русском языке. И сам русский язык в современном мире не обеднел, а, наоборот, усложнился, он совершенствуется. Существует такая сердцевина, где русский язык дышит, обогащается, но главное — где этот язык несёт на себе всё новые и новые смыслы. А вокруг него, конечно, существует поле бессмыслицы и третьесортности.
— Архитектура — это, как известно, застывшая музыка. А с чем бы вы сравнили нашу литературу?
— Я бы сравнил её с псалмом. Русская литература, начиная с самых древних времён и заканчивая современностью, — это постоянное взывание художника к небесам. Постоянное моление о судьбе, о спасении Родины, о спасении души, о бессмертии. Русская литература — это борьба со смертью. Со смертью красоты, ребёнка, природы, души, страны.
— Кстати, русская литература и русский язык стали отчасти одним из камней преткновения в событиях на Украине. Одни называют это гражданской (когда бьются друг с другом украинцы), другие — братоубийственной войной (когда украинцы стреляют в русских и наоборот). Что же, на ваш взгляд, там происходит?
— Украина стала жертвой жестокой экспансии. Экспансии большой категории политиков, которые решили превратить эту сложную страну, наполненную множеством языков, народов и культур, в национальное украинское государство. Полагая, что если заставить всех людей говорить на одном украинском языке, запретить им читать и писать на других языках, разговаривать и оформлять документы на русском, то произойдёт слияние вот этого многомерного украинского мира в единый. То есть стали реализовывать украинизацию, которая началась сразу после 1991 года при президенте Кравчуке, потом при Кучме, Ющенко и Януковиче. И когда сбросили, наконец, Януковича, то все эти стихии взорвались в полной мере. И ядром этой националистической энергии всегда была Западная Украина со своими страстями, радикализмом, превосходством, ненавистью к русским, русофобией. Эта энергия стала реализовываться через государственную власть и пошла на восток. Туда, где другие представления, культура, опыт и очень много русских элементов. И, соответственно, она встретила сопротивление — в первую очередь, в Крыму. После этого, почувствовав, что Крыму грозит насилие, что он может пережить то, что пережила Одесса, Крым сразу же отделился. Потом стала отделяться Юго-Восточная Украина, Донбасс. И вот это отделение превратилось в войну. Киев же, не позволяя Донбассу отделяться, решил продолжить украинизацию с помощью гаубиц и установок залпового огня. И началась эта бойня. Она нарастает. Сначала казалось, что Новороссия, новое суверенное государство, может проиграть под натиском мощной украинской армии. Теперь выходит дело, что нет — ополченцы перешли в наступление. И мне кажется, что исход этой войны предрешён.

Крым — это результат того, что русские перестали спать, ныть, жаловаться, отступать

— А вы были в последнее время на Украине после того, как там началась вся эта история?
— Да, я был на Украине и вновь собираюсь туда отправиться.
— Что вы, как писатель, там увидели?
— Я всю жизнь писал войны, прошёл все горячие точки, видел убийства городов. Вся моя практическая деятельность художника — это горячие точки, войны, революции, взрывы, трагедии. Я видел мир в предсмертном крике. И должен поехать, чтобы увидеть, как разрушают, убивают Донецк, Луганск, Краматорск, Мариуполь — это моя миссия, как художника. А с другой стороны я увижу там, как люди сложились в сопротивление или ополчение. Я хочу увидеть там новый тип государства, которое строится не на принципах олигархического насилия и неравенства. А на принципах совести, свободы и новой человеческой этики.
— Присоединение Крыма — это собирание земель или долгожданное воссоединение?
— Это законный ход русской истории. Когда Россию в 1991 году расслоили, а русских оскорбили, унизили, когда их фактически стёрли с лица земли, сделали народом-изгоем, мы видим, к чему это привело. Это восстание и возрождение русских. Крым — это результат того, что русские перестали спать, ныть, жаловаться, отступать. Это контрнаступление нового российского государства.

Беседовал Виталий КАРЮКОВ

Ошибка в тексте? Пожалуйста, выделите её и нажмите "Ctrl + Enter"

Подписаться на RSS ленту

   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лента новостей

Видео на «Пиши-Читай»

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

До этого презентованный общественности монумент пришлось демонтировать для доделки.

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

В «Гоголь-центре» завершился 21-й сезон «БеспринцЫпных чтений». Этот проект — один из самых странных на…

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Рэпер из Британии прославился тем, что в одной песне использовал практически все заклинания из саги…

Яндекс.Метрика