Евгений Москвин: «Сегодня литература переживает упадок. И не хватает ей именно писателей с масштабной, общечеловеческой проблематикой»

Писателю Евгению Москвину нет ещё и тридцати, и его с полным правом можно отнести к категории «начинающих». Однако проза, которая рождается из-под пера этого молодого автора, творчески зрелая, сильная, то есть совсем взрослая. Недавно у Евгения вышла новая книга, которая ещё раз доказывает его состоятельность как писателя

— Расскажите немного о себе, о своём детстве, о родителях. Вы выросли в творческой семье?
— Да, можно сказать, что я вырос в творческой семье. Моя мать — преподаватель хора в музыкальной школе. Я воспитывался без отца. Сейчас я с ним общаюсь, однако по сей день отношения не очень близкие. В основном ограничиваемся поздравлениями с днём рождения.
Кроме матери меня воспитывали ещё бабушка и дедушка. И ещё с нами жил дядя. Знаете, обстановка была сложной и напряжённой. И было очень тяжело психологически. Кроме того — вот вы спрашиваете про творческую семью. Не могу сказать, что моя мать в то время была за то, чтобы я стал писателем. (А я этого хотел с самого раннего возраста). Меня только все пытались загнать в некие стереотипы и привычные нормы поведения — но я думаю, это нормально.
И школа это дополняла. Она была очень сильной, с постсоветским лозунгом, что «у нас одарённые дети, и мы ни в коем случае не будем всех равнять под одну гребёнку». На деле же… бесконечная накачка наукой дополнялась постоянными цепляниями, что все должны вести себя так-то и так-то. А также фаворитизмом.  
— И вы были в числе фаворитов?
— Нет, конечно, нет… Помню, я плохо себя вёл, но хорошо учился, и учителя не могли меня заставить подчиняться. (А ведь из этой школы даже выгоняли). Я всегда спорил, не соглашался…
Жаловаться, однако, грех, потому что уверен: другие школы гораздо хуже. И разумеется, я совсем не против науки. Я отвечаю вам с юмором, конечно. Но просто пытаюсь рассказать, что сформировало меня.
— Как изменилось всё со взрослением?
— Ну, позже это превратилось в борьбу с другим жизненным стереотипом — что деньги это главное. Я отстаивал, что хочу стать писателем. (К сожалению, люди, которые живут обычной жизнью, этого не понимают. Я по-прежнему постоянно сталкиваюсь с глупостью окружающих: у людей будто что-то отключается в голове, когда они узнают, что моё дело не приносит денег, — как тогда это может быть главным? Когда мне было лет двадцать, меня это непонимание раздражало и задевало. Сейчас отношусь к этому спокойнее. Но и окружающие ведут себя иначе. Но в чём причина? В том, что мне уже 29? И меня, конечно, уже по-другому воспринимают? Или в привыкании (назовём это так)? А ведь то, что я чувствовал тогда, я чувствую и сейчас — я должен писать.
 Что касается моих нынешних отношений с матерью — они очень хорошие. Она всецело меня поддерживает.
— То есть писательский труд не приносит денег. Ну а если бы стал приносить — что бы изменилось?
— Даже не знаю. Думаю, это было бы хорошо. Но вот эта позиция — она разрушилась бы? С одной стороны, да. А с другой: ведь не забывайте — творчество тесно связано с верой. И с внутренней сущностью писателя. И деньги здесь ни при чём. Главное, писать лучше и добиться в этом самого высокого. На самом  деле, именно это я и чувствую. Всё остальное — некие конфликты, которые могут подогревать. Если их не будет… да их не может не быть — просто появится какой-то другой и всё. Нужно только творить и стремиться вверх.
— Кого читали в детстве и юности?  Кто были ваши любимые герои?
— Ну, в детстве я читал произведения из школьной программы. (Помню, часто из-под палки). Но мне нравились Чацкий, Печорин, Базаров… Потом, уже в институте — Чарльз Стрикленд Моэма, Риэ Альбера Камю. Своим стоицизмом, неколебимостью. Вообще вся отечественная и мировая классика мною прочитана. И я уже давно превозношу только её.
— Как и когда вы начали писать? Когда определились с литературной стезёй?
— Писать я начал рано, в шесть лет. И всегда хотел стать писателем. Окончательно я выправился на этот путь, когда учился в институте. Я окончил экономический факультет МГУ, но мне там не нравилось учиться. Параллельно я стал общаться с литературной средой — это меня и увело куда надо. Впрочем, сейчас взаимоотношения с молодыми литераторами средние. Можно сказать, никакие. Дело в том, что тех, с кем я раньше общался вряд ли можно назвать полностью профессиональными писателями. Кроме того, они из либерального лагеря, а с либералами у меня отношения, так уж вышло, натянутые.
— С чем это связано? Ведь по тому, что вы пишете, вы ближе именно им.  
— Дело в том, что либерализм — как он сегодня подаётся в толстожурнальной среде — это абсолютная шарнирность ориентиров, «плавающие опоры», суждение о прозе и стихах только с художественной точки зрения. Что все критерии внутри самого произведения. А этим очень легко играть, ставя в один ряд с высокими классиками кого-то, кто пишет в совсем других масштабах. Я не могу поставить авторов, почетаемых либералами, в один ряд с классикой советского периода. Да там и вообще, на мой взгляд, невооружённым глазом всё видно.
 Однако я теперь стараюсь уйти от мыслей об этом. Ведь и самому можно закостенеть, если повторять одно и то же. (А мне часто приходилось это делать, объяснять на своих выступлениях).
 Думаю, сейчас я просто пишу и издаю свои книги — вот и всё.
— Ваш литературный дебют — когда он состоялся?
— Если вы имеете в виду бумажные публикации, то это, кажется, 2004-й год. Мне тогда было 19 лет.
— Какой жанр является для вас приоритетным — рассказ или роман?
— Безусловно, роман. Сейчас часто можно услышать суждение, что романы не нужны. На самом деле, это придумали те, кто не хочет (или не может) их писать. В масштабном произведении как раз и поднимаются большие идеи, проблемы. Раскрываются характеры. Развернуть что-то широкое — это действительно моё.
— Сколько раз вы издавались «в бумаге»? Сложно ли нынче издать свою книгу? Что для этого надо? Вообще, слово «пробиться» — оно актуально на литературной стезе сегодня, в эпоху интернета?  
— Я автор более сорока публикаций прозы в толстых журналах. И четырёх книг: два романа и два сборника рассказов. Последняя книга — «Искры из-под лыж» — вышла примерно месяц назад. Издать бумажную книгу очень сложно. (Разумеется серьёзному писателю, некоммерческому). Почему это так — долгий разговор. Но приходится преодолевать и барьеры издательств, и человеческий фактор. И то, что никто тебе, в целом, не помогает. Ну и, конечно, здесь падение книгооборота и структуры, существующие отдельно друг от друга. А если есть сотрудничество между, скажем, литературными премиями и издательствами, то там, как правило, продвигают писателей, которые ничего особо существенного не пишут… (Я опять имею в виду именно масштабную проблематику. Заметьте это. А не просто умение складывать слова). Впрочем, я и сам связан со многими премиями. Но я говорю — это отдельный разговор. И тут везде одни сплошные противоречия. И естественно это давит. Но мне удалось преодолеть — я издался. А сколько труда стоило написать это всё! Годы и годы непрестанной, ежедневной работы.
Вы знаете, да, слово «пробиться» по-прежнему актуально. Ведь важно, где ты и с кем — а не просто так, что-то кинуть на случайном сайте. Ну а я руководствуюсь правилом — ничего не выкладывать в Интернете, пока это не издано на бумаге.
— Как вы считаете, интернет — это больше хорошо, чем плохо? Или наоборот?
— Вы знаете, последнее время я стал больше обращать внимание на интернет. Но его рассредоточенность, общая свобода, размытость ориентиров — это, конечно, негативные стороны. А его мобильность и то, что, в целом, можно стать известным через интернет… а потом повышать тиражи бумажных книг — это хорошо и дельно, на мой взгляд. Но и здесь, разумеется, не всё так просто. Я вам только обрисовываю некую схему, одну, возможную.
— Какое из своих произведений вы считаете самым сильным? Расскажите про него.
— На мой взгляд, самый лучший рассказ, который я написал — это «Следы жизни». Он вошёл в мою вторую книгу. Ведь когда я его писал, я всё время только и повторял себе, что человека надо любить. Но рассказ не совсем об этом. Думаю, я руководствовался светом, который в тот момент был во мне. И мною руководил. И ещё: до этого я пересмотрел фильм, который не видел очень давно. В нём, на первый взгляд, ничего такого особенного не было, но я смог увидеть в одной сцене нечто райское, божественное. Но рассказывать больше смысла не имеет. Лучше просто прочитать рассказ.
Что касается романа, то «Предвестники табора», моя первая книга — это очень хороший роман. Удачный, разноплановый, с самой разнообразной проблематикой. В нём реализм сочетается с сюрреализмом. Я пытался показать детей, что-то брал из своего детства, однако в результате получились «взрослые дети». Кстати, я очень часто в своей прозе делаю как бы шаг от реализма в сторону мистики, фантастики либо постмодернизма. Но ведь таким образом и привносишь новое в литературу. Но, разумеется, всё должно быть естественно — ничего намеренного.
— Расскажите про свою последнюю книгу «Искры из-под лыж».
— Это сборник рассказов, я им доволен. Можно сказать, я собрал в нём самое лучшее, написанное в последние годы. И по плотности текста, по форме, по ритму прозы это образует очень цельный сборник. А вот проблематика — самая разная. Здесь и детство, и тема войны, и тема преданности. И какие-то сюрреалистические вещи, философские сказки. Даже есть рассказ про литературную среду. Но всё это, как ни странно, хорошо стоит друг к другу. Всё дело — именно в чёткой форме рассказа.
— Считаете ли вы, что творческому человеку все сюжеты и идеи его произведений диктуются «сверху», от некоего высшего разума?
— Знаете, раньше я мог бы сказать, что сам придумываю сюжеты, но сейчас часто ощущаю и «диктование сверху». Одно как бы перетекает в другое, но всё это заканчивается на том, что так и должен был написать. Вот… такой ответ, если коротко.
— Над чем вы работаете в настоящий момент?
— Сейчас я пишу роман. Делаю его уже восьмой год и не могу сказать точно, когда он будет готов. В перерывах перехожу на рассказы, повести. Но и они часто лежат годами на разной стадии готовности.
— Как вы относитесь к написанию  «под заказ»? Можно ли относиться философски к коммерции в литературе?
— Нет, к этому я отношусь, безусловно, негативно. Моя цель — чтобы элитарная, серьёзная проза имела коммерческий успех. Но это медленный процесс — ведь нужно, чтобы что-то поменялось в сознании читателя.
— Что сегодня переживает русская литература — упадок или подъём? Чего, по-вашему, ей очень не хватает? Кого из современных писателей вы рекомендовали бы в золотой фонд отечественной классики?
— На мой взгляд, сегодня литература переживает упадок. И не хватает ей именно писателей с масштабной, общечеловеческой проблематикой. Вот в том-то и дело, что никого из современных авторов я не могу рекомендовать в золотой фонд. Что касается таких самых известных из молодых, вроде Прилепина и Шаргунова, то к ним я отношусь, в целом, неплохо (потому что им как раз удалось преодолеть всеобщую лавочность и местечковость), однако мне не очень нравится, что они мало занимаются литературой (т. е. непосредственным написанием произведений), а давно уже ушли в пиар. Ну и это влияет на то, что они пишут и как. На качество, вы же понимаете. А все премии они уже получают просто по инерции, это очевидно. А ведь главное — всегда совершенствоваться, не распыляться, не разбрасываться. Писатели золотого фонда стремились изменить человека, открыть ему нечто новое, настоящее, и это было в них глубоко, самой сутью; они показали своей жизнью, кто они.                       
— Как вы отдыхаете, расслабляетесь? Где провели лето? Если бы вам выпал шанс прямо сейчас полететь в любой уголок планеты, то что бы вы выбрали, не задумываясь?
— Отдыхаю я мало. Лето я провёл у себя на даче, но, в основном, только работал, писал роман и ещё закончил новую повесть. Осенью ездил в ОАЭ, побывал в Дубае, в Абу-Даби. Впрочем, мне сложно сказать, как это повлияет на моё творчество.
Хотел бы съездить в Белиз, в Мавританию, но вряд ли получится в скором времени.

Беседовала Елена СЕРЕБРЯКОВА

Ошибка в тексте? Пожалуйста, выделите её и нажмите "Ctrl + Enter"

Подписаться на RSS ленту

   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лента новостей

Видео на «Пиши-Читай»

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

До этого презентованный общественности монумент пришлось демонтировать для доделки.

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

В «Гоголь-центре» завершился 21-й сезон «БеспринцЫпных чтений». Этот проект — один из самых странных на…

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Рэпер из Британии прославился тем, что в одной песне использовал практически все заклинания из саги…

Яндекс.Метрика