Что привезла из Нью-Йорка Мария Арбатова

Интервью о литературе, политике, феминизме и будущем

— Что Вы в настоящий момент пишете?
— В настоящий момент я пишу книгу о своих впечатлениях о Нью-Йорке, в который мы с мужем поехали на Книжную ярмарку, но, поняв, что на ней продаются только рецепты пиццы и сочинения про вурдалаков, облазили все нетуристические тропы Манхеттена. В результате увезли оттуда массу шокирующих впечатлений и совершенно реальных клопов. Одним словом, Нью-Йорк показался мне городом с ужасной архитектурой, чудовищно одетыми людьми, непотребным сервисом, клопами, крысами и т.д., при том что мы жили в престижнейшем районе. И в книге я пытаюсь примирить увиденное с легендами, которыми мы жили весь застой.
— Вообще, чем «живете»? Если можно, расскажите про свежие события в Вашей творческой и общественно-политической биографии.
— Я по-прежнему занимаюсь темой прав женщин, возглавляю «Клуб женщин, вмешивающихся в политику» и «Центр помощи женщинам». Кроме того, я стала членом Совета по развитию общественного контроля при Комитете Государственной Думы по общественным объединениям и религиозным организациям, и мне совсем перестало хватать времени на людей, обращающихся за помощью.
— Может ли «женская» проза всерьёз конкурировать с «мужской»? Или мы навек обречены и в литературе быть на вторых ролях, кто бы что ни говорил? Куда деваться от комплекса Жорж Санд?
— Понятие «женской» прозы появилось в литературе в период успеха госпожи Чарской. Позже оно ушло и вернулось в шестидесятые совершенно в ином качестве, означая появление яркой плеяды женщин, пишущих прозу. А сегодня понятие «женская литература» означает низкопробный издательский продукт в мягких обложках, совершенно зеркальный низкопробному «мужскому» издательскому продукту. И никому не приходит в голову говорить о первых и вторых ролях, если женщины давно на равных как в качестве, так и в количестве изданий. Ещё ни один мужчина не переплюнул Людмилу Улицкую по количеству зарубежных премий. И ещё ни один не переплюнул Маринину и Донцову по тиражам. А то, что в российских премиальных фондах мужчины дают премии друг другу, не вопрос второсортности женских текстов, а вопрос второсортности и сексизма наших премий.
— Мария, как Вы считаете, должен ли писатель (и вообще творческий человек) заявлять и отстаивать свою гражданскую позицию? Насколько это актуально в наши дни?
— Писатель ничем не отличается от представителя любой другой профессии. Станет он трибуном или нет, зависит от его социального темперамента и биографии. В моей биографии сложилось так, что я занималась политикой, ходила на выборы, создавала партии и писала книги, и одно бесконечно деформировало другое. Я отчетливо вижу следы этой деформации, и, когда пишу какую-нибудь лирическую историю, в голове пляшут фамилии политических ньюсмейкеров, говорящих от лица времени этой истории. Наверное, это лишнее, и писателю полезнее оставаться недотыкомкой в политике. Тогда коллеги по цеху не будут выглядеть в его глазах настолько карикатурно. Я не вижу в нашей стране большого количества писателей с высокой политической и политтехнологической культурой. Как правило, это либо демшизовость от того, что упали тиражи, либо почвенничество от того, что кажется, что бал правит «демшиза». И в политических дискуссиях писатели не сильно отличаются от ничего не пишущих обывателей, хотя расхаживают по телеэфирам с очень важным видом.
— Как бы Вы оценили то, что происходит сегодня в российском обществе: правильно ли ведёт себя оппозиция? Нужна ли вообще оппозиция, или у нас всё хорошо?
— Спрашивать, нужна ли оппозиция, если всё хорошо, всё равно, что спрашивать, нужна ли человеку печень, если у него хорошее сердце? Наличие оппозиции – признак полноценного, нормально функционирующего политического организма. Наша оппозиция пока ещё только встаёт на ноги, и, естественно, имеет все полагающиеся болезни роста. Она блестяще приняла участие в выборах московского мэра и, надеюсь, займет много мест на выборах в Московскую Думу. А значит не позволит разрушать исторические здания в угоду интересам строителей; приведёт в порядок миграционную политику; разберётся с транспортным, экологическим, правоохранительным и прочими кризисами, с которыми не может справиться старая колода городских политиков. Самое важное в новой оппозиции, что она в основном молодая и интеллигентная, не фиксированная на деньгах, как её предшественники, и ориентированная на приведение страны в порядок, а не на вывоз наворованного за границу. У меня масса претензий к конкретным персоналиям, но, поскольку передо мной молодые и обучаемые люди, я уверена, что они быстро повзрослеют политически.
— Что Вы думаете про отсидку девушек «Пусси»? Про тюремные условия для женщин? Заслуживают ли зэчки гуманного обращения и что с этим делать?
— По поводу «Пусси Райот». Я думаю, что это показательная история нарушения Конституции, гарантирующей отделение религиозного от государственного, в результате чего РПЦ оказала непозволительное давление на суд. Это очень опасный прецедент, и он дискредитирует не только суд, но и РПЦ. Масса моих знакомых, настоящих, а не ряженых, верующих, была в шоке и молилась не только за девушек, но и за души руководства РПЦ, отнесшегося к «Пусси Райот» не по-христиански и не защитившего их. Никто не спорит с тем, что они совершили хулиганский поступок, но хулиганство по нашим законам имеет иной срок наказания.
А тюремные условия у нас одинаково ужасные и для женщин, и для мужчин. И, как феминистка, я категорически против выделения женщин в особую категорию осужденных – это тоже противоречит Конституции. Но закон приговаривает находящихся в тюрьмах, колониях и следственных изоляторах женщин и мужчин к ограничению свободы, а не к издевательствам, пыткам, рабскому труду и отказу в медицинской помощи. Однако вся система исправления преступников у нас непрозрачна, коррумпирована, и огромная часть её сотрудников ежедневно совершает по отношению к заключенным точно такие же, а то и большие, преступления, чем те, за которые они сидят. Недавно в моём «Клубе женщин, вмешивающихся в политику» выступал член Совета по правам человека при президенте РФ Илья Шаблинский, посетивший Надежду Толоконникову в Мордовской колонии. У слушательниц был мороз по коже от его рассказов. Люди сидят в средневековых условиях, и относятся к ним там с точки зрения средневекового «гуманизма». А ведь задача исправительных учреждений – не инвалидизировать физически и психически, а дать человеку исправиться. Ведь то, какими эти люди выдут на свободу, ещё и вопрос нашей с вами безопасности.
— Как Вы относитесь к суррогатному материнству?
— Я нормально отношусь ко всем медицинским технологиям, которые делают человека здоровее и счастливее. Конечно, как в поговорке, лучше быть здоровым и богатым, чем даже бедным и больным, а беременеть и рожать – самостоятельно. Но суррогатное материнство и ЭКО с каждым годом, к сожалению, будет всё популярнее и популярнее. Представительницы женского движения ещё в девяностых предупреждали о том, что это станет следствием отсутствия полового просвещения. Но РПЦ и коммунисты тогда, взявшись за руки, убрали половое просвещение из школ. В результате мы получили страну, в которой каждый четвертый мужчина и каждая четвертая женщина фертильного возраста не могут стать родителями без специальных медицинских технологий. У девочек бесплодие это происходит вследствие ранних абортов, а у мальчиков – вследствие недолеченной юношеской венерологии. И всё это потому, что их вовремя не научили пользоваться презервативами. В нашей стране половая жизнь начинается в среднем в 15 лет, а контрацептивная культура постигается только после первого аборта. По большому счету, это нарушение Конвенции ООН о правах ребенка, имеющего право на доступ к жизненно важной информации. Консервативные конфессии устраивают вокруг темы суррогатного материнства и ЭКО очередную истерику, однако мы уже видели всё это и на тему переливания крови, и на тему пересадки органов. Технический прогресс все равно будет идти вперёд, оставляя позади немодернизированные церкви.
— Материнство – в достаточном ли оно почете у нас сегодня? Какие отзвуки это может иметь в будущем?
— Смотря с чем мы сравниваем нынешнюю ситуацию. В СССР женщинам вешали странные награды типа «мать-героиня» за количество детей, и никогда не вешали за качество этих детей. Сегодня мы существуем в европейском контексте, когда молодая женщина понимает, что, помимо детородной функции, у неё масса социальных задач, и умудряется совмещать это. Если говорить о почете, то в почете должно быть не материнство, а родительство, ведь у ребёнка всегда два родителя, и они имеют на него равные права и имеют перед ним равные обязанности. И женщине, родившей ребенка, сегодня, как и всегда, нужен не почет, а защищенность, которая адресует нас к закону о реальных алиментах. Но этот закон думское большинство мужчин игнорирует ровно с 1991 года. Так что главный «почет» для женщины, собравшейся рожать, это знать, что после развода ей не придётся стоять с протянутой рукой, когда муж будет показывать ей справку о «белой» зарплате в две копейки.

Беседовала Елена СЕРЕБРЯКОВА

Ошибка в тексте? Пожалуйста, выделите её и нажмите "Ctrl + Enter"

Подписаться на RSS ленту

   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лента новостей

Видео на «Пиши-Читай»

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

До этого презентованный общественности монумент пришлось демонтировать для доделки.

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

В «Гоголь-центре» завершился 21-й сезон «БеспринцЫпных чтений». Этот проект — один из самых странных на…

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Рэпер из Британии прославился тем, что в одной песне использовал практически все заклинания из саги…

Яндекс.Метрика