Идея святости в колорите времени

Автор книги: Евгений Водолазкин
Название книги: Лавр
Издательство: Астрель
Год издания: 2012

Современные прототипы средневекового Лавра, ау! Отзовитесь! А в ответ тишина…

Трудно сказать что-то новое о книге, о которой уже, наверное, всё сказано-пересказано, вдоль и поперёк, хвалебное и ругательное, любителями и профессионалами. В общем, роман оценён, автор награждён, фан-клуб сформирован. Поэтому, думаю, ничего не остаётся, кроме того, чтобы честно выразить своё впечатление, вычленив важное, памятуя о риске оказаться неоригинальной. Или неглубокой. Либо же просто не в теме, как говорится.
Что ж, попробую. Прошу не судить, однако, слишком строго.
В истории об искуплении средневекового врача более всего по сердцу оказалась именно линия об Арсении-лекаре. Впоследствии он стал юродивым Устином, позже – монахом Амвросием, а в завершении – отшельником Лавром. Не могу сказать, что все этапы его жизни осмысливались мною с одинаковым неослабевающим интересом. Но именно описание юности героя захватило сильно и не позволило, кстати, отложить чтение совсем по причине отсутствия полного душевного слияния с материалом.
Но, однако, вернусь к врачевателю-Арсению. «… лекарства имеют второстепенное значение. Главная роль принадлежит лекарю и его врачующей силе». В ответ в душе восторженно всколыхнулось: «Как это верно!». Я вооружилась блокнотом и карандашом, собираясь всласть поохотиться на редких ныне в литературе, потому особенно желанных, рябчиков. Не ошиблась вновь. «Лавр» — настоящий кладезь мудрости. Размышлять и спорить, брать на заметку можно столь многое, что хоть цитатник заводи.
Особенно потрясшие наблюдения писателя не могу обойти молчанием. Приведу здесь хотя бы некоторые.  «Нет нехватки сил, а есть малодушие». И, как продолжение мысли: «Не устаёт тот, кто не экономит силы». А далее: «По воде способен идти лишь тот, кто не боится утонуть».  
Вот ещё, но уже на иную тему: «Записанное слово упорядочивает мир, останавливает его текучесть». Другое направление: «Мы не строим мраморных склепов и не высекаем имён, ибо нашим кладбищам дано право превращаться в леса и поля. Что отрадно».
Почему привлекли столь простые, на первый взгляд, речи? Отвечу. В наши дни мы либо вовсе не думаем об означенном выше, либо полагаем точно наоборот. То есть я, например, с детства слышала о том, что «не устаёт тот, кто ничего не делает». Чувствуете разницу? А кто ныне добровольно что-то записывает (про микроблоги из серии: «поел, погулял, видел живого пеликана» речи нет), стремясь остановить время? А уж как мы любим имена-то свои малодостойные высекать! Практически везде и всюду. Я просто хочу сказать, что мир живёт не так, не верно. Истинно было тогда, в Средние века. Единственное утешение, что одна из мыслей романа как раз то и утверждает, что мир — вне времени. Жаль только, что простой смертный, зажатый в своей оболочке-теле как в плену, не в состоянии ни осознать, ни поверить, ни использовать как-либо сей постулат.
У Водолазкина вообще достаточно в романе линий, через которые мне, как человеку не слишком религиозному, приходилось продираться как сквозь джунгли. Так, много о Боге, вере и христианстве вообще. Проще идёт дело, когда читаешь о менее великом, зато, понятно, о более близком. Об искуплении и самопожертвовании, о любви, о судьбе и предопределенности, о взаимоотношениях человека с собственной совестью и о том, что мы, люди, делаем смыслом своего существования, ставим во главу, выражаясь по-современному. И всё это опутано в книге связями. Всего со всем.
Так вот вся эта кружевная паутина создаёт неповторимую атмосферу, которую я бы нарекла так: «здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Лес, монастырь, даже сам воздух! И зимы бесконечные и суровые (почти как сейчас за окнами), и мученики, и юродивые, весь русский люд, тёмный и суеверный, но с широчайшей душою, в которой с легкостью соседствуют одновременно святое и низкое.
Но дух невозможно было бы передать без речи. Писатель не поскупился на изрядные вкрапления древнерусского в весьма достойный современный русский язык, не лишённый, однако, местами известной фривольности.  Или наоборот. Как посмотреть. А ирония согревает и расслабляет: «… живи, друже, поближе к кладбищу, ты такой дылда, что нести тебя будет тяжело». Получилась, на мой взгляд, уместная и обоснованная, гармоничная мозаика. Если бы персонажи  в романе не «хулиганили» временами, используя современное крепкое словцо (да-да, есть и такое), то получилась бы, мне кажется, на выходе скучночитабельная средневековая заумь.  А то и ещё хуже – пародия с претензией на смысл. Автор, кроме того, удачно избрал спокойную, размеренную, исполненную достоинства форму подачи, что, безусловно, стало несомненным плюсом всё в той же идее создания атмосферы средневековой России. В результате читатель получил описание жизни человека, его мыслей и чувств, судьбы его и греха тяжкого как бы в узоре из мастерски составленных и профессионально работающих элементов уже помянутой выше мозаики.
Грех Арсения действительно велик, и отмаливал он загубленную душу любимой Устины и младенца всею жизнью своей. «Я хотел отдать за неё свою жизнь. (…) Я попытался, как мог, заменить Устину и творить от ее имени добрые дела. (…) как еще (…) я мог воплотить свое раскаяние? (…) Я не уверен в своем пути. (…) По неизвестной дороге можно идти долго. (…) Спасительна ли она для Устины? (…) я ведь постоянно разговариваю с Устиной. (…) Она мне не отвечает. (…) может быть, она просто щадит меня от дурных вестей, (…) мне ли рассчитывать на добрые вести? Я верю в то, что своей любовью могу спасти ее посмертно». Господи, а я верю, что спас! Крик души, ей Богу. За одно только это пережитое эмоциональное потрясение стоило читать книгу. Евгений Германович, естественно, выдержал тон до конца, читатель так и  не откроется ответ на вопрос, удалось ли святому старцу Лавру искупить свою вину перед Создателем и вымолить жизнь вечную для Устины…
В общем, бесконечно душещипательная, но и спасительная история. Если даже книга – не шедевр (да и что такое «шедевр», кто вправе оценить?), её не забудешь долго. А разве этого мало? Ей определенно не грозит сгинуть в мегатоннах бумажного литературного хлама. «Лавр» заслуживает внимания хотя бы уже за то, что является источником размышлений, призванным побороть леность ума наших современников. Но есть и ещё кое-что. Воспитание силы духа. Герой Водолазкина – святой. Наконец-то написана книга со стопроцентно положительным героем. Пусть даже роман «неисторический», а личность Лавра не существовала в реальности, тогда, стало быть, он – носитель идеи, как персонажи Достоевского, допустим. А идеи часто живут куда дольше живых образов. Так что, смею надеяться, произведению уготована  достойная судьба. Жаль только, что подобных старцу Лавру не встретить сегодня. Идей таких нет в наши дни и в нашей жизни. И быть не может, да?..

Людмила ЧЕРНИКОВА     

Ошибка в тексте? Пожалуйста, выделите её и нажмите "Ctrl + Enter"

Подписаться на RSS ленту

   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лента новостей

Видео на «Пиши-Читай»

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

В Петербурге с третьей попытки установили памятник Сергею Довлатову

До этого презентованный общественности монумент пришлось демонтировать для доделки.

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

Популярные писатели вернули моду на устное чтение (ВИДЕО)

В «Гоголь-центре» завершился 21-й сезон «БеспринцЫпных чтений». Этот проект — один из самых странных на…

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Певец Алекс Дэй благодаря Гарри Поттеру сам стал немножечко магом

Рэпер из Британии прославился тем, что в одной песне использовал практически все заклинания из саги…

Яндекс.Метрика